Влад Цепеш, граф Дракула. Часть 2

Хроника или летопись, к которым восходят немецкие источники, был написан явно недоброжелателями Цепеша и изображает господаря и его жизнь в самых негативных тонах. С русскими источниками сложнее. Они не отказываются от изображения жестокости Влада, но они пытаются дать ей более благородные объяснения, чем немецкие, и акцентируют внимание так, чтобы те же самые действия выглядели в данных обстоятельствах и более логичными, и не такими мрачными.

Кто-то из нынешних исследователей-любителей разрешил проблему соотношения лжи и правды о Цепеше элементарным способом. Он решил: если немецкие источники бранят Влада, а русские — заступаются, возьмем только те повествования, которые есть и в русских, и в немецких. Они уж точно будут отвечать действительности. Но такой метод оказался весьма не корректным. Русские источники написаны, как уже доказали ученые, на основе немецких манускриптов. Они представляют Цепеша в немного более мягких тонах, но если ему приписано какое-то деяние, то это деяние так и остается ему приписанным, лишь у него другое объяснение. Так что если немецкий источник содержал ложь, то и в русском она была, только в более смягченном виде.
Известен случай, когда в начале своего правления Дракула, созвав приблизительно до 500 бояр, спросил у них, сколько господарей помнит каждый из них. Выяснилось, что даже самый младший из них помнит не менее семи правителей. Ответом Дракулы была нестандартная попытка ликвидировать «недостойный» порядок, когда бояре оказывались значительно долговечнее своих господ: все они «украсили» колья, которые были вкопанные вокруг чертогов Дракулы в его стольном граде Тырговиште. Но если в этом случае понять чувства «террориста на престоле» и его мотивы нетрудно, то объяснить ими все остальное, пожалуй, нельзя.
Благодаря этим свидетельствам современников, изобилующим перекликающимися случаями, воссоздается образ повелителя, до самозабвения обожающего сажать людей на кол и бороться за справедливость-правду, причем нельзя сказать, где первая страсть меняется во вторую и наоборот, так нераздельно они слиты. «Правда» толкуется не иначе, как в виде безостановочного умерщвления людей, и напротив — убийства творятся только во имя «восстановления правды». Достигается это безостановочной изощренной игрой, которую затевает и ведет «зломудрый» (такие слова древнерусского автора) Влад с современниками: он моделирует ситуации, в которых возникает некий зазор между идеальной, совершенной правдой-справедливостью и поступками либо испытуемых. Вот несколько примеров таких деяний:
Иностранного купца, который приехал в Валахию, обокрали. Купец подает жалобу господарю. Пока ловят и садят на кол вора, с судьбой, в общем, «по справедливости» все понятно, купцу подбросили по приказу Дракулы кошель, в котором было больше на одну монету, чем украли. Купец, обнаружив лишнее, сразу же сообщает об этом Цепешу. Тот на это всего лишь смеется: «Молодец, не сказал бы — сидеть бы тебе на колу рядом с вором».
Вот еще один пример: Дракула обнаруживает, что в Валахии чересчур много нищих. Цепеш созвал нищую братию, накормил их досыта и обратился с вопросом: может ли он их еще облагодетельствовать, хотят ли нищие навсегда освободиться от земных мучений? Конечно, они хотят это, и Дракула идет им навстречу: окна и двери закрываются, а дом вместе со своим христарадничающим содержанием сжигается дотла. И при этом восхищенный своей личностью Дракула замечает, что задумывая сделать благое дело, он совершил сразу два: Валахию избавил от паразитов, ну а нищих — от печалей и мук жизни.
Вообще выделявшийся большой богобоязненностью, безостановочно строивший церкви Цепеш говорил, что заслуги его перед Творцом исключительно великие – ведь ни один  монарх перед ним не отправил к Богу стольких святых великомучеников. Когда же один монах начал его обвинять в тирании, а казненных, соглашаясь с словами Цепеша, величать мучениками, то Дракула радостно ответил, что с большой радостью и самого монаха добавит к мученикам. И добавил.
Еще пример. Влад Дракула весело пирует, как написал древнерусский автор, среди «трупия». Слуга, который подносит блюда, морщится. На вопрос господаря «Почему?» выясняется, что слуга не может выносить смрад. «Резолюция» Цепеша: «Так посадите же слугу повыше, дабы и смрад до него не доходил». И корчится бедняга на колу небывалой высоты.
Как правило, Цепеш стремился, чтобы высота колов соизмерялась с социальным положением казненных — бояре и тут оказывались гораздо выше простых людей, благодаря чему «парк кольев» Дракулы являлся в своем рода картиной равного перед господарем в смерти, но сословно различного валашского общества.
Замечательна и «дипломатия» Дракулы. Предлагаю прочитать перевод с древнерусского языка: «Была такая традиция у Дракулы: когда прибывал к нему неопытный посланец от короля или от царя и не мог дать ответ на коварные вопросы Дракулы, то сажал он посланца на кол, при этом говоря: «Не я повинен в твоей смерти, а или государь твой, или ты сам. На меня же ты не возлагай вины. Если же государь твой, зная, что неопытен ты и неумен, и послал тебя послом ко мне, многомудрому правителю, то твой государь же и убил тебя; но если же ты лично решился идти, невежественный, то ты сам себя и убил»». Прекрасный пример — расправа над турецкими посланцами, которые, по традиции своей страны, поклонились Дракуле, не снимая шапок. Дракула похвалил этот обычай, а чтобы еще сильнее укрепить их в этом обычае, приказал прибить шапки к головам посланцев гвоздями.
Это сложно назвать просто садизмом. Историки сделали много, чтобы причислить Дракулу к числу «великих» садистов эпохи Возрождения. Чем не собрат Дракуле и «неополитанский король Ферранте (…), неутомимый труженик, умелый и умный политик», который и своих убитых врагов, засолив их, рассаживал вдоль стен своего погреба, таким образом, король устроил в себя во дворце настоящую галерею, которую посещал в свободную минуту», и десятки похожих ему современников Влада III Цепеша?
Но есть и отличие: упоенная игра Дракулы с справедливостью-правдой, в которую, как можно легко убедиться, он вкладывал особый смысл. Во-первых, это испытание испытуемых на соответствие многим идеалам — красноречия, честности, изящества, зажиточности и т. д. Причем самое малое отклонение от идеала наказывалось мучительной смертью испытуемого. Во-вторых, «правда» Цепеша — это уязвимость человека, т. е. возможность как угодно истолковать поступки или слова как несущие сокрытое указание на казнь человека, а еще желательнее – что даже на вид казни испытуемого (как, например, в случае с турецкими посланцами).
Здесь очень прекрасно это показывает упоминаемый в разных источниках случай с венгерским послом. Дракула, позвав его на пир, указал на чрезвычайно крупный позолоченный кол и спросил посла, зачем этот кол здесь может понадобиться. От посла следует ответ, что, некий незаурядный муж провинился перед графом и тот намеревается отличить осужденного на смерть красотою кола. Дракула же ответил: «Верно кажешь; вот ты — великого правителя посол, королевский посол, для тебя и приготовлен этот кол». По мерке важности для смерти посланец сам признал себя годящейся добычей Дракулы. Но тут звучит ответ: «Господарь, если я свершил что-либо, заслуживающее смерти, делай что хочешь. Ты же судья справедливый, и ты не будешь повинен в моей смерти, но я сам». Ускользает венгерский посланец — нет, оказывается, в его предшествующей реплике санкция, разрешение на казнь. Не успевает схватить его Дракула. Но граф при этом доволен, так как желанная формула всё же прозвучала: он не убивает людей, просчеты и несовершенства их убивают. Развязка ситуации была в таких словах Дракулы: «Если бы не так ты ответил, то быть бы тебе на этом колу».
Когда войска султана разбили Дракулу и подошли к столице Тырговиште, то здесь-то и случилось трудновообразимое событие — тысячи людских жертв, можно сказать, выкупили жизнь Дракулы. Увидев лес колов с мёртвыми перед стенами столицы Цепеша, султан воскликнул: «Что же мы можем сделать с этим человеком?» И, удивительным образом лишившись энтузиазма, он с основными силами отправился в Турцию.
Тем не менее, разгром Дракулы был полным. Цепеш, теснимый оставшимися турецкими войсками, бежал. Но Европа, славившая в дни побед его как славного христианского полководца, который взял реванш за осквернённый турками Константинополь, и «не видела» его кровавых зверств, отвергла Цепеша. Король Венгрии бросил его в темницу, где Цепеш провел целых 12 лет.
И тут удача снова вернулась к нему. Король Венгрии предложил Дракуле перейти в католичество. Цепеш отрекся от православия. Затем следует женитьба графа на сестре короля Матвея Корвина, и Влад, которого обличали придумываемые в Венгрии памфлеты, стал желанным для венгров кандидатом на валашский трон. В 1476 году Цепеш опять оказался на троне, при этом сверг своего брата Раду II, который придерживался турецкой ориентации. Снова вспыхивает война с правоверными.
Информация о смерти Дракулы, противоречива, согласно одной, у Влада был турок-слуга — агент, засланный султаном, который пользовался абсолютным доверием государя и везде ему сопутствовал. Он-то и убил Дракулу, подобравшись к господарю со спины и отсек голову, которую потом отвез повелителю мусульман.
Но этот вариант маловероятен. Дракула был слишком подозрителен и осторожен, чтобы доверять турку (уж кто-кто, а Цепеш знал любовь турок к политическим играм), а единая причина, по которой Влад мог бы иметь с турком дело, — это получение какой-то информации о противнике. Тогда вряд ли «языку» было разрешено находиться вооруженным без наблюдения возле командира.
О том, что голову Влада отвезли в Турцию, сообщают, как минимум, в трех европейских хрониках. Одна из них – это хроника Антонио Бонфини, итальянского летописца и историка при дворе короля Матиуша Корвина, пожалуй, есть основой для других преданий. В турецких источниках про это ничего не говорится.
Очень подробно описывается гибель Цепеша в Кирилло-Белозерской рукописи. В этой версии, Дракула отделился от своих отрядов и один поднялся на возвышенность, «чтобы насладиться картиной своих бойцов, удачно рубящих турок» (в общем-то, у командующего есть более важные причины глянуть на поле боя с возвышенности). Тут на него налетел отряд валашских ратников, которые приняли Влада за турка, ведь тот, как всегда, был одет во время боя по-турецки. Уже пронизанный пикой, он сумел зарубать пятерых нападавших, но воинов было значительно больше, и Влада закололи «многими копьями». Найдя же мертвое тело «случайно» убитого воеводы, валахи отрубили ему голову и отправили её султану, дабы и тот мог порадоваться.
Возможно, постепенно память о жестокосердном искателе справедливости — Владе Дракуле — изменилась бы в памяти обычных людей, став достоянием историков. Но фигура валашского правителя заинтересовала английского писателя Брэма Стокера, и в конце XIX века появился его знаменитый роман о вампире графе Дракуле.
Очень часто в критической и историографической литературе встречается утверждение: чудище, выдуманное Стокером, практически ничего общего не имеет с историческим Дракулой. Особый акцент делается на том, что в румынской традиции нет никаких указаний на превращение Дракулы в вампира, не говоря уж о тех удивительных изменениях, что претерпевает биография реального Дракулы в романе.
Стокер из валаха (румына) превращает своего героя в трансильванского венгра-секлера. Можно указывать и на иные отступления писателя от исторической правды. Так, замок Дракулы он помещает в трансильванском проходе Борго. Здесь в самом деле находился замок, который должен был посещать Влад Цепеш, но настоящая резиденция правителя — на реке Арджеш, близ границ Трансильвании и Валахии. Всего охотнее критики указывают на то, что Дракула у Стокера совершенно не похож на Влада Цепеша в румынской фольклорной традиции. Так ли это? Действительно ли между Дракулой-моралистом, Дракулой-садистом и стокеровским вампиром не найдется ничего общего?
Известно мнение, что Стокер сделал своего героя вампиром, неверно поняв одно слово в немецком памфлете против Цепеша, означающее на деле не вампира, а берсерка. Так называли исступленных древнегерманских воинов, которые в пылу битвы воображали себя волками, терзающими врагов. Но ведь у Стокера Дракула и остается берсерком. Похваляясь славой предков, граф говорит, что среди них были величайшие берсерки эпохи переселения народов. Откуда же взялся вампир?
Предполагалось, что этот мотив мог родиться из другой строки памфлета, в которой Дракула сравнивался с блохою, сосущей кровь своей жертвы. Кроме того, указывалось, что образ сумасшедшего Ренфильда, обожествляющего Дракулу и одержимого идеей поглощения различных жизней, в частности поедающего птиц живьем, навеян образом Дракулы, терзающего птиц и мышей в тюрьме.
Что же касается румынского фольклора, то и с ним дело обстоит далеко не так просто. Действительно, воитель Влад III обретает в нем героические черты. Более того, само имя Дракула, т. е. Сын Дракона, или Сын Дьявола, решительно устраняется из румынского фольклора, где он — Вода (воевода) Цепеш. Однако некоторые исследователи отмечают, что в биографии Дракулы несомненно есть один эпизод, которым вполне могло быть обусловлено появление легенды о его превращении в вампира, — это отступничество от православия, переход в католичество, что по народным верованиям часто карается проклятием в виде вампиризма.
Примечателен эпизод, который есть в одной из легенд: против Воды Цепеша поднимается вместе с турками вся нечисть. Тут и вампиры — они собираются на горе Ратезат, лежащей на границе Румынии и Валахии, совсем недалеко от исторического замка Дракулы.
С этим наблюдением исследователей, посвятивших немало времени «дракуловедению», следует сопоставить и проделанный ими же опрос крестьян, ныне обитающих по соседству с этим замком. Результаты оказались неожиданными. Крестьяне, конечно, чтут Цепеша как великого героя, многие утверждают даже, что предки их сражались под его знаменами, но в то же время замок овеян странной славой. Мимо него боятся ходить по ночам, а когда фольклористы просили показать к нему дорогу, им отвечали: «Запрещено».
А еще среди крестьян бытует поверье: Дракула то ли вообще не умер, то ли обладает удивительной способностью возрождаться и являться к живым в любой момент. Это предание тоже героическое: Цепеш придет и будет защитником Румынии от чужеземного нашествия, каким был и в XV веке.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *